В России происходит становление самостоятельного рабочего движения. Об этом свидетельствует продолжающийся в 2008 году года рост забастовочной активности наемных работников, а также первомайская акция в Москве организованная независимыми профсоюзами отдельно от официальных партий и ФНПР. По наблюдению специалистов Института глобализации и социальных движений (ИГСО) рост рабочего движения в РФ сочетается с повышением радикальности настроений бастующих. Происходит обострение отношений между новыми профсоюзами и структурами ФНПР, поддерживающими работодателей. Развивается сотрудничество профсоюзов и левых структур. Продолжается медленный распад ФНПР, растет влияние свободных профсоюзов.

На протяжении 2000-2003 годов забастовки оставались для России относительно редким явлением. «Принятый в 2001 году Трудовой кодекс РФ фактически запрещает их проведение. Несмотря на это к 2008 году в стране развернулись рост стачечных выступлений и строительство независимых от работодателей профсоюзов. Вслед за транснациональными компаниями с забастовками столкнулись отечественные корпорации»,- говорит Борис Кагарлицкий, Директор ИГСО. Рабочее движение в России стало темой ежедневных новостей, а пресса впервые за два десятилетия связала 1 мая не с огородами и отдыхом, а с забастовками и рабочими протестами.

На фоне больших популистских шествий, в Москве 1 мая 2008 года состоялся рабочий митинг организованный двумя главными профсоюзами страны: Всероссийской конфедерацией труда (ВКТ) и Конфедерацией труда России (КТР). В подготовке акции приняли участие несколько левых организаций: центр "Левая политика", Социалистическое движение "ВПЕРЕД", РКСМ(б), Социал-демократический союз молодежи и др. Все они являются независимыми от КПРФ, последовательно выступающей в трудовых конфликтах на стороне работодателей. Как и в 2007 году, когда подобная акция проводилась в России впервые, митинг профсоюзов прошел отдельно от официальных политических партий и ФНПР. Главными требованиями участников митинга были легализация забастовок и повышение заработной платы, быстро теряющей покупательную способность из-за инфляции.

Трудовые конфликты становятся всё более острыми и продолжительными. ФНПР все реже воспринимается рабочими как профсоюзная организация. Когда низовые ячейки ФНПР проявляют инициативу и выступают с требованием повысить зарплату или улучшить условия труда, они оказываются в конфликте с «собственными» руководящими органами. Бюрократия ФНПР требует прекращения стачки, идет на открытое предательство бастующих. В результате происходит постепенных откол профсоюзных ячеек от ФНПР, они выходят на контакт с независимыми профсоюзами. Одновременно официальные профсоюзы проявляют явную беспомощность в качестве инструмента корпоративного управления. Они не могут ни предотвратить стачки, ни урегулировать конфликты.

Запрет на проведение забастовок потерял эффективность. После месячной стачки на заводе «Форд» осенью 2007 года нарушения закона стали массовыми. За проведение нелегальной забастовки не предусмотрено уголовного наказания. По этой причине менеджмент часто ограничиваются угрозами, но увольнять профсоюзных активистов не решается. Обращение работодателей к государственным либо частным силовым структурам для подавления забастовок ведет к политизации и радикализации рабочего движения, что в апреле продемонстрировали события в Североуральске на шахте «Красная шапочка» (РУСАЛ). Здесь попытка подавить забастовку привела к обострению ситуации в масштабе города.

Разгром профсоюзов оборачивается для работодателей не поддающимися контролю, стихийными стачками. Во многих компания начинают понимать, что лучше иметь дело со свободными профсоюзами, чем с «дикими» забастовками. Специально написанный для облегчения жизни предпринимателей, Трудовой кодекс оказывается им все более неудобен. Он не помогает сдержать рост рабочего движения, наоборот способствуя обострению конфликтов и усложняя их разрешение.

По материалам ИГСО.